Последние школьные годы в послевоенном Даугавпилсе

omnibus.ru

Четвертого сентября 1945 года начались занятия в школе, все началось для меня с казуса с приключениями.

Я, ничего не думая, пошел в 9-й класс, шел урок не то по математике, не то по физике, а материал, который начали изучать, я проходил еще в начале седьмого класса. На перемене я пошел к завучу, объяснил ей, она после перемены отвела и посадила в десятый класс.

Я посидел на уроках до конца занятий, но все материалы, которые там изучали, я проходил еще в седьмом классе. К концу уроков я снова пошел к завучу и директору, снова все объяснил. Назавтра меня отвели в 11-ый класс, с условием, что если я буду успевать, то там останусь.

Так я за один день окончил два класса. Через две недели завуч сказала, что по всем предметам я успеваю хорошо, а по русскому языку мне безразлично в каком классе учиться, я русский язык не знаю, так я остался в 11-ом классе.

Учиться мне было легко, по математике и физике я был очень хорошо подготовлен, я с благодарностью вспоминал Илью Осиповича Пермана за те прекрасные занятия, которые он нам дал.

Знакомых у меня никого не было. В классе большинство учеников и учениц были из бывшей русской гимназии, которые занимались еще при немцах: Борщевская, Барановская, Рожинская, Чемна, Романовская, Щерба, Рыбаков, и т.д. Они более походили на старых гимназисток и гимназистов, чем на учеников средних школ Советского союза. Большинство из них доучились до Нового года, а потом перешли в вечерние школы.

Сидел я за одной партой с Макарием Рыбаковым, он был старше меня на три года, не успевал и перевелся в вечернюю школу. С Макарием я сталкивался долгие годы до самой его смерти в 1983 году, он работал тренером лечебной гимнастики в санатории. ”Межциема”, где мы с женой долгие годы отдыхали.

Во втором полугодии я сидел за одной партой с Юрием Бобылевом, к сожалению, его тоже к концу года отчислили и он продолжал свое обучение в военном училище, стал военным, работал в училище, жил в Даугавпилсе.

Моим мучением всегда был русский язык. Преподавала русский язык и литературу Евгения Владимировна Цыпкина, известная в городе преподавательница русской словесности, она начала работать еще в начале века и очень многие у нее учились. Я написал первое изложение, сделал «всего» 70 ошибок и получил ”кол”.

По совету Евгении Владимировны, я стал брать уроки русского языка у ее подруги, учительницы Борисовой, которая уже не работала. Мои знания русского языка очень медленно повышались, но в остальном учеба шла довольно гладко.

На Рош Ха-Шана и Йом-Кипур еврейские ученики по своей инициативе в школу не пошли, потом нам здорово влетело.

На ноябрьские праздники приехала из Риги на каникулы Рая. Фрида училась плохо, и ее летом оставили на второй год учиться повторно, а за ее поведение мне не раз приходилось выслушивать длинные нравоучения от учителей, чуть ли не проповеди. Город понемногу восстанавливался, заработала электростанция, появился свет по лимиту.

Зима была очень холодная, а дома плохо отапливались, замерз водопровод, не было воды, не работала канализация, по надобности приходилось бегать по ”горелкам” на улицу.
Шла демобилизация из армии, особенно по горелкам шаталось много пьяных и хулиганов.

Все еще продолжали возвращаться из эвакуации, но большинство в городе не задерживалось, уезжали в Ригу.

Я много читал, в сильные морозы особо не погуляешь. Наступила весна. Первые серьезные экзамены. К нам пришли сдавать экзамены из 10-го класса Леонид Версан и Борис Кривой. Потом мы подружились с Леонидом Версаном, дружба вот уже продолжается многие годы. На днях я ему звонил в Ригу, все без особых изменений, стареем, а вот нашего общего друга хирурга Бориса Кривого уже нет.

Экзамены я сдал довольно хорошо. Конечно, больше всего я боялся письменного экзамена по русскому языку, но написал сочинение даже хорошо. Впереди лето, каникулы, мы с Леонидом стали часто встречаться, он жил рядом, ходили купаться на Даугаву. Бегали на стадион, который только отремонтировали, появились разные футбольные команды, игры.

Автобусы по городу еще не курсировали, добраться в любое место можно только пешком. В городе начали сносить часть ”горелок” на кирпичи, некоторые дома стали ремонтировать, работали везде пленные немцы.

Летом начали строить городской трамвай, который должен был соединить городской вокзал с Кожзаводом. Хотя Даугавпилс находился недалеко от Риги, я там никогда не бывал.
После экзаменов я решил съездить в Ригу. Простоял длинную очередь, достал билет и вечером 22 июня выехал в Ригу, поезд тащился более 7 часов, прибыли только утром.
На вокзале я встретил Леню Гавертина, он немного знал город, часть пути у нас был совместной, я шел к Думешам, где собирался погостить несколько дней. Город меня поразил, он стоял целый (потом я увидел и горелки), высокие дома, много готики, улицы заасфальтированы или покрыты тесаными камнями, трамвай.

Думеши собирались на ”Взморье”, отвезли дочку Стеллу в летний детский сад, заодно и навестить сына Яшу в пионерском лагере.

Ехали мы на грузовой машине, днем приехали на Рижское взморье. Все здесь отличалось от Латгалии: другой мир, другая природа, море, которое я увидел впервые. Обратно мы ехали на поезде. Назавтра я отправился искать Вульфа Цынмана, оставил записку, он нашел меня через день. Я много бродил по незнакомому мне городу.

Особо меня поразила старая Рига, еще стояли горелки дома Черноголовых и городской Ратуши.

Когда мы возвратились из эвакуации, меня снова начали интересовать почтовые марки и монеты, которые я стал понемногу собирать, возродилось хобби, которое началось еще в детстве. В Риге тогда еще существовало несколько частных магазинов, торговавших коллекционным материалом. Я ходил несколько раз в эти магазины и купил марки и монеты, чему был неимоверно рад.
Сходил в кино Сплендид-палас, был восхищен красотой этого кинотеатра. Съездил в Межапарк, сходил там в зоосад, зверей было там еще мало, но это был мой первый поход в настоящий зоопарк. Раньше я видел зверей только в передвижных цирках ”Шапито”. Пробыв пять дней в Риге, я вернулся домой.

В это лето Рая вернулась домой, далее она будет дома и ездить в Ригу только на осмотры к врачу, учиться будет в Даугавпилсе, она уже подала документы во вторую школу. Приехал Сема Шпунгин, он будет жить у дяди, учиться в школе в одном классе с Раей.

С начала учебного года нашу школу перевели в здание первой латышской средней школы, занятия проходили во вторую смену, это было, конечно, не очень удобно. Первая средняя школа находилась в специализированном старинном школьном здании, большие советские классы.

В нашем классе оказалось много новых учеников из союза, я сидел за партой с Володей Потаповым, впереди меня сидели Версан и Кривой. В школу пришел новый директор, Кир Михайлович Пинель, учитель русского языка. Классным руководителем стал Алексей Алексеевич Киселев, новые учителя: по химии Филипп Михайлович Михайлов, по физике Левина Софья Григорьевна, по немецкому языку прекрасный опытный преподаватель Эссе Маргарита Ивановна.

Это был последний рывок, впереди выпускные экзамены на аттестат зрелости. Учиться мне стало легче, я уже намного легче владел русским языком, хотя очень хромала грамматика.

Время бежало быстро, на Ноябрьские праздники пустили трамвай, открылся городской русский театр, город постепенно возвращался к жизни.

Появились новые друзья, Володя Потапов и Александр Панов. Они потом учились в Ленинграде, часто встречались, как в Даугавпилсе, так и в Ленинграде. Но время делало свое, куда-то пропал Володя Потапов, а после окончания института и Александр Панов.
В этом году пришлось много учить, даже было заброшено любимое чтение. Уже со второго полугодия началось повторение материалов, экзамены приходилось сдавать за три класса. Так весна ушла полностью на учебу, времени было в обрез, материала воз, да и с учебниками были сложности, особенно для младших классов.

На празднике 1 мая мы себе позволили разрядку, я даже напился, мы с ребятами пошли в пивную, выпили по сто грамм водки с пивом, раньше я никогда не пил и поэтому быстро опьянел.

У нас начались экзамены на аттестат зрелости, боялся я фактически одного экзамена – сочинения по русскому языку, но пронесло, написал на тройку, остальное уже шло гладко. Правда, учиться приходилось очень много, я любил вставать рано утром часика в четыре, пока тихо, садился у окна и учил. В июне мы сдали последний экзамен по немецкому языку, и были свободны.

После обеда мы с Леонидом пошли на стадион, на футбол, там нам сообщит печальную весть, что умер Коля Николаев, ученик параллельного класса. Он после экзаменов пошел с ребятами на Даугаву купаться, и никто не заметил, как он утонул. Мы с Леонидом сразу побежали на речку, там были ученики чуть ли не всей нашей школы, искали, ныряли, ходили с тралом. Тело Коли всплыло у железнодорожного моста через несколько дней, хоронили всеми классами.

После окончания экзаменов состоялся выпускной бал. Родители сумели достать продукты и выпивку, устроили столы для родителей и выпускников. Толя Хазанов достал грузовую машину, и мы съездили в лес за березками, украсили зал. Вручили нам аттестаты об окончании 12 классов, гуляли до утра, а утром пошли на Даугаву почтить память Коли, тело его нашли только после выпускного бала.

В конце июня у Сарры Хвалевской устроили день рождения и одновременно еще раз отметили окончание школы.

Из ребят была наша «пятерка» и Толя Хазанов и девочки, которые с нами дружили: Валя Осипова, Зоя Свердлова. Тамара Фильманович и еще кто-то. Это было последнее прощание с юностью, со школой. Тамара Фильманович потом стала бессменным педагогом Стропской школы.

Летом мы еще несколько раз собирались, все разговоры шли о будущем, только никто не знал, что сулит будущее.

С начала я думал по поводу юридического факультета Рижского университета, но быстро передумал, стал думать о техническом вузе и, в конце концов, остановился на Ленинграде.
 

Гесель Маймин, D-fakti.lv