18 сентября

Именины:
Алита, Элита, Лиесма / Глеб, Давид, Денис

Гороскоп на день

Козерог
22 декабря
- 20 января

Каждая минута, уходящая в небытие, уникальна. Не тратьте их понапрасну, особенно сегодня, когда они еще и будут отличаться удивительной урожайностью на счастливые случаи.

среда
Ночь
6 .. 8 C
Утро
7 .. 9 C
День
12 .. 14 C
Вечер
8 .. 10 C
Ветер
3 .. 5 м/с

Источник: gismeteo.ru

Опрос

Самая актуальная проблема на сегодня в Даугавпилсе

 

 

 

Популярные статьи

Расписание движения транспорта в Даугавпилсе

Автобусы и трамваи

Время отправки транспорта нужно знать, чтобы успеть вовремя! {175}

 

Новости История | 19 августа 2011 | 09:51

Путь в Сибирь: на юг

wn.com

Вечером 21 сентября 1941 года мы выехали из Челябинска на юг Чкаловским поездом, называлась все еще Оренбург. Поезд шел на юг с восточной стороны Уральского хребта, а еще восточнее степь, бахчи: арбузы, дыни, поля желтых помидоров, где трудились казахи, татары.

В поезде было полно народу, ехали добровольцы в польскую армию, которая формировалась в районе города Бузулука. Мы ехали в одном купе с женой польского полковника, которую сопровождал денщик, он был евреем, говорили они между собой по-французски. Отец, зная польский язык, говорил с ними по-польски. Более половины пассажиров вагона были поляки.

К вечеру к востоку от поезда стали видны светящиеся домны, заводы – это был новый город металлургов Магнитогорск и прилегающие к нему городки.

К утру мы добрались до города Орска, объехав Уральские горы с юга, дальше шла дорога на запад, к бывшей столице уральского казачества Оренбургу, уже переименованную в Чкалов.

В Чкалове снова задержка, трудности с компостированием билетов. Мы с отцом сходили в город, куда вела широкая дорога, вся в зеленых садах. По дороге большая красивая мечеть, большие многоэтажные дома. Рынок для нас – экзотика: верблюды, ослы, арбузы, дыни.

В Чкалове отец встретил своего знакомого по Даугавпилсу, приказчика магазина химических товаров Адольфа Островского. По национальности он был поляк, но свободно говорил на идиш. Он с нами подружился и поехал до Узбекистана. Здесь он жил в колхозе, потом его взяли на трудфронт, потом я его много лет не видел. Когда я его встретил у отца, это было через много лет, он был женат и имел не то 9, не то 12 детей, о чем писали в газетах.

Из Чкалова мы выехали 22 сентября, покинули земли уральского казачества, начинались безграничные степи: верблюды, юрты.

По дороге мы проехали несколько городов: Актюбинск, Кызил-Орду и другие поменьше. Поезд медленно тащился по бесконечным степям. Мы отсыпались, сидели у окон, смотрели на невиданные дали, нас уносило все дальше на юг.

Через несколько дней мы достигли озера Арал, вернее, Аральского моря. Прямо со станции было видно море, возле станции продавали рыбу свежую, соленую, вяленую – было рыбное раздолье.

Прошло лет сорок, море пересохло, от когда-то Великого Арала остались грязные лужицы без рыбы: итог человеческой деятельности.

Поезд шел медленно, навстречу шли эшелоны с войсками, снаряжением, а рядом с нами тащились эшелоны с беженцами, эвакуированными предприятиями. Все, что смогли, вывозили с фронтовой полосы.

К 26 сентября мы пересекли великую Казахскую степь, за станцией Арис мы въехали в Ташкентский оазис. Другой мир: сады, виноградники, хлопковые поля, арыки, каналы, кругом все зеленое. Изменилось и население – узбеки, земледельцы, халаты, тюбетейки.

В город Ташкент мы приехали днем, хотели выйти на товарной станции, но говорили, что не пускают в город. Передумали, поехали на городской вокзал. На вокзал нас не пустили, разместились на улице недалеко от вокзала. Отец ушел в город узнать о возможности оказаться в городе, устроиться. Он вернулся вечером с неутешительными вестями: город переполнен беженцами, нет жилья, нет работы.

Ночевали мы на улице на своих котомках, спали по очереди, кругом шло воровство.

Отцу посоветовали ехать в Андижан, говорили, что там есть возможность устроиться, и мы решили ехать туда.

Вечером, закомпостировав билеты на Бухарский поезд, мы поехали до станции Урсатьевская. чтобы там пересесть на поезд до Андижана.

По дороге у нас были неприятности: младшая сестра Фрида увидела у какой-то девочки игрушку, ей потребовалась такая же, и в течение нескольких часов она ревела, не давая покоя всему вагону.

В Урсатьевск мы приехали ночью, на Андижан поезд должен был отправиться только на следующий день.

На путях стоял эшелон с беженцами, который шел на Андижан. Мы погрузились в открытый товарный вагон и поехали. Эшелон в Андижан не пустили, на станции Осака города Ленинска эшелон прицепили к Шариханскому поезду, и мы поехали туда. Станция Шарихан города Сталинска – так она называлась тогда.

Нас повезли в колхоз Пахта-Кор, недалеко от Шарихана, разместили в колхозном доме культуры.

Мы сразу попали в другой мир: Средняя Азия, Узбекистан, район с чисто узбекским населением, со средневековым укладом и условиями жизни, незнакомой природой.

Население не знало русского языка, изъяснялись на пальцах. Но было тепло, много фруктов, овощей, лепешек. Все это было невероятно и интересно, но что будет дальше?

Отец несколько дней ходил в Шерихан решить вопрос устройства, но ничего не получалось.

Там он познакомился с председателем Ленинабадского сельского совета. Он обещал устроить нашу семью в колхозе Кизыл-Байрак этого сельского совета.

1-го октября, утром, это был субботний день, иом-кипур, мама постилась, за нами приехала арба, мы погрузились и поехали в поселение Назар-Махрам, где находился Ленинабадский сельский совет, а оттуда в колхоз Кизыл-Байрак.

Колхоз находился в семи километрах от Назар-Махрама. В колхозе никто почти не знал ни одного слова по-русски. Отцу предложили должность бухгалтера, но он эту работу не знал, маме предложили работу воспитательницы детского сада, давали узбекский дом. Родители посоветовались и решили там не оставаться. Мы поехали обратно в Назар-Махрам, остановились на ночевку в здании сельского совета.

Вечером отец вышел в чайхану, там он разговаривал с председателем Назар-Махрамской коконосушилки, он предложил взять отца и мать на работу пожарниками, то есть сторожами на коконосушилке, дать там нам комнату для жилья – комната, в которой располагалось управление, но до войны там никто не находился.

Фамилия председателя была Маматкулов, говорил по-русски. Когда-то он был кизыл-аскером (т.е. в гражданскую войну красноармейцем).

Родители согласились, так мы остались в Назар-Махраме.

Гесель Маймин, D-fakti.lv

Добавить комментарий