Профессор Ирена Салениеце: «Жирные» годы для науки были просто нормальными годами»

Поводом для встречи с доктором истории, профессором, заведующей кафедрой истории Даугавпилсского университета, руководителем Центра устной истории Иреной Салениеце стала недавняя награда, полученная ею от студенческого совета. И. Салениеце была признана лучшим преподавателем и награждена одним из яблок Гесперид. О том, как смотрит историк на мир, о свободе и счастье и о профессоре Вейнберге – в интервью новостному порталу D-fakti.lv.

- Вы уже чувствуете волшебную силу мифологического яблока?

- (смеется) На самом деле было очень приятно. И совершенно для меня неожиданно, я считаю себя жестким человеком по отношению к студентам. Вся церемония была организована со вкусом, правильно, что на свет Божий вытащили разных людей – представителей профсоюза, финансово-учетного отдела. Вообще – «давайте говорить друг другу комплименты». Прекрасная формула для жизни.

- Сейчас постоянно слышишь: студент пошел не тот. Вот раньше… Вы согласны с таким утверждением? Вы ведь с 1980-х годов работаете в вузе…

- Раньше хорошо, теперь плохо – нет, я не согласна. Все сложнее. Нынешние студенты свободнее нас в их возрасте. Среди них много хороших, активных ребят, они задают много вопросов, прекрасно улавливают связи между, например, созданием мануфактур в Англии 17 века и современным бизнесом. У нас замечательный второй курс, работаю с ними с большим удовольствием. У меня нет ощущения, что мы берем кого попало. Нет, к нам приходят избранные. И хочу отметить: у нас первый год существует историческая докторантура, теперь есть полный цикл – бакалавр, магистр, доктор. А ведь вы помните, когда-то история была лишь второй специальностью при основной русский язык и литература.

- Конечно, помню. Кстати, почему вы в свое время выбрали эту вторую специальность?

- Нечаянно. В первую очередь хотела изучать литературу. В группу со второй специальностью история был конкурс, наверное, из-за соображений престижа я пошла туда. С другой стороны, для изучения иностранных языков в Советском Союзе была слабая мотивация. И вот первый курс, история древнего мира, семинары по законам Хаммурапи у профессора Вейнберга. Это было захватывающе интересно. И он так правильно произносил мою фамилию, девчонки из России, учившиеся в моей группе, говорили – как красиво… Потом я пошла в кружок по древнему миру, потом курсовые и дипломная работа у Иоэля Пейсаховича.

- Ирена, я вас прерву. Профессор Вейнберг – идеал интеллектуала и интеллигента для многих даугавпилсских студентов прошлых лет. Он культурный миф Даугавпилса. Он давно уехал в Израиль, но поддерживает связи с кафедрой ДУ. Как дела и самочувствие Иоэля Пейсаховича?

- Скоро ему 90 лет исполнится. Он вместе с женой живет в Иерусалиме в специальном доме, предоставленном правительством Израиля для выдающихся ученых. Сейчас не преподает, но долго преподавал, вел очень интересные курсы, на которые буквально ломились студенты. Да, профессор Вейнберг не потерял связи с нашей кафедрой, мы переписываемся, он в курсе всех наших дел, он по-прежнему строгий критик наших научных работ.

К 90-летию Иоэля Пейсаховича Институт компаративистики гуманитарного факультета ДУ готовит книгу, посвященную Вейнбергу. В нее войдут некоторые работы ученого на русском, латышском, английском языках, к ним будут сделаны обширные комментарии. Также в сборнике будут статьи о Вейнберге профессора Федорова, других ученых. Запланирована и моя статья.

- Замечательно. Закончив филфак, вы поступили в Риге в историческую аспирантуру…

- Тут тоже без Вейнберга не обошлось. Именно он посоветовал мне обратить внимание на довоенную историю Латвии, это тогда было сплошное белое пятно с ярлыком «буржуазное». О школе того периода тоже мало было известно. И присутствовала негативная оценка. Но я видела, например,  что мой папа, закончивший до войны только основную школу, неплохо разбирался во многих вещах. В результате тема моей диссертации звучала так: «Школьная политика Латвийской республики». Мне повезло: открыли архивы, я могла свободно работать. Защитилась я в 1994 году, моя работа была одной из первых, написанных на латышском языке и оформленных при помощи компьютера. Уже наступили новые времена.

- А дальше?

- Дальше преподавала в вузе, начались  заграничные поездки. Помню, как жила в одной датской семье. Пожилые датчане принимали иностранных специалистов, приезжавших по обменным программам, охотно знакомили со своей жизнью. Тогда многие вещи казались мне удивительными. Однажды я долго с ними ходила по магазинам, они медленно делали покупки, следили за акциями, одним словом, считали деньги. В конце жена сказала, что очень устала, поэтому готовить ужин не может, и мы все идем в ресторан. Мне подумалось: разве моей маме такое могло бы прийти в голову? И помню острое чувство обиды за своих родителей: почему они так не живут, при этом много и тяжело отработав всю жизнь?

Если говорить о науке, то я продолжала заниматься школьной темой, задумалась о ликвидации школ национальных меньшинств. Латвийская республика имела уникальный опыт: было пять (!) специальных отделов при министерстве, которые координировали работу немецких, еврейских, русских, польских и белорусских школ. После войны все прекратилось. С 1948 года в Латвии остались только русские и латышские школы. Я постепенно приходила к мысли, что недостаточно изучения лишь официальных источников, важно слушать и собирать воспоминания участников событий.

- И так возникла идея Центра устной истории?

- Такая история давно популярна в Западной Европе и США. Я как-то в начале 2000-х  на одной конференции прочитала доклад, в котором сочетались анализ источников и живые воспоминания очевидцев событий. Рижане после этого пригласили меня в экспедицию в Вентспилсский район. Там мы слушали воспоминания пожилых людей и, естественно, их записывали. Идею я привезла в наш университет. А дальше все как-то само пошло.

- Центр был создан в 2003 году…

- Да. Первая наша экспедиция была в Ваболе. Нас поддержали местные энтузиасты: поселили в детском саду, приносили нам продукты, мы сами готовили. Средств на все это не выделялось, мы за свой счет. Но потом ситуация изменилась, нам выделили деньги, мы смогли приобрести необходимое оборудование, книги. Знаете, так называемые «жирные» годы для науки, по сути, были нормальными годами.

- Вы просто записываете воспоминания пожилых людей?

- Не просто. Мы стараемся разговорить человека в определенном историческом контексте, чтобы он не только личными воспоминаниями делился, но и как-то соотносил их с ходом истории. Наших собеседников становится все меньше и меньше: по нашим правилам, они должны родиться до 1930 года. Пока находим еще рассказчиков. Скоро будет девятая экспедиция. По материалам нашего Центра написаны бакалаврские и магистерские работы, в 2008 году вышла книга, посвященная трагическим историям семей, высланных из Латвии в 1949 году.

- Можно вас как историка попросить прокомментировать два события, которые сейчас находятся в центре общественного внимания? Первое – 16 марта в Латвии.

- Я не люблю смешивать историю и политику. Исторические даты не надо использовать для политических игр. Я считаю, что во всех вузах Латвии для студентов всех специальностей должен быть обязательный курс истории своей страны. Это сделано, например, в Беларуси. Многим будущим политикам было бы полезно.

- Второе событие – сбор подписей за придание русскому языку статуса второго государственного.

- Опять: не стоит языки из сфер образовательной и академической переносить в политическую. Есть кому сохранять русский язык – Россия достаточно сильна. Если же русский язык в Латвии приобретает статус второго государственного, то это означает уход латышского языка, с чем я не могу согласиться.

- Что вообще видит историк, глядя вокруг необывательским взглядом? Что вы думаете о нынешнем состоянии страны и города?

- Все происходит естественно: путь от несвободы к свободе сложен. Мне, как и многим, нравится Великобритания. Но чтобы она стала такой, нужны были революция в 17 веке и еще несколько столетий. Люди научились жить. Мы же только в начале пути. Мне не нравится, когда люди критикуют все без разбора и смотрят на мир с позиции, сколько мне еще должны. Лучше посмотреть с другой точки зрения – сколько мне уже дали. Мне близка мысль о том, что человека нельзя сделать счастливым, он должен сам стать счастливым. Мне просто нравится видеть хорошее вокруг себя. Вот из окна виден красивый отреставрированный Дом Единства, и это приятно. Я оптимист. Чисто практически нет смысла быть пессимистом…

Фото Э.Т. Йонане

Людмила Вессель, D-fakti.lv